Я не думаю, что продвинутым художникам-пассионариям, тем более из культурных неевропейских контекстов есть смысл стремиться попасть в поле именно такой, наиболее популярной и наиболее низкочастотной ветви современной культуры.

Анатомия глобализации: Экспансия мёртвого

Мы живём в стремительно изменяющемся мире. Единственное средство чтобы не потерять себя — саморефлексия. Попытка осознать себя и то, чем мы занимаемся (искусство) в контексте динамики социальных и геокультурных процессов. Говоря предметнее, нам нужно попытаться понять какова функция современного искусства в постисторической ситуации, спровоцированной постмодернизмом. А для этого, прежде всего, необходимо набросать контуры актуального Цивилизационного контекста в целом, ибо это тот фон, на котором разворачиваются все без исключения мировые процессы. Одним словом, я имею в виду явление глобализации как Цивилизационного механизма повсеместного распространения постмодернистской метаидеологии.
Человеческая история состоит из череды непрерывных судьбоносных событий разного планетарного масштаба и значимости. В основном, к сожалению, это история перманентных разрушительных войн, опустошительных завоеваний, изнуряющих конфликтов, мучительных рождений и столь же мучительных падений могущественных империй и династий. Да, кровавая составляющая исторического процесса, является едва ли не самой яркой характерной чертой в жизнедеятельности человеческого социума. Но на самом же деле, непрекращающиеся «возбуждения» социального ландшафта представляют собой лишь бледные отражения более глубинных макропроцессов, связанных, а точнее, напрямую обусловленных спецификой воздействия на нашу планету космических ритмов (вспышки солнечной активности, прохождение космических тел [комет и астероидов] вблизи от земли, парад планет и т.д.).
Что это за макропроцессы? Это в первую очередь, масштабные духовные, идейные, мета-идеологические и культурологические явления, охватывающие собой не одну страну (нацию, этнос…) и даже не один континент, а также, очень часто, не ограниченные временными рамками конкретного исторического периода. Например, процессы возникновения и распространения Мировых Религий, далее — Реформация, Возрождение, Просвещение, Научно-техническая революция…, одним словом пассионарные суперявления, кардинально меняющие русло человеческой истории, более того, в какой-то степени, способствующие даже смене общественно-исторических формаций. К этой категории судьбоносных для жизни миллионов людей макропроцессов, несомненно, можно отнести и Глобализацию, начавшуюся с конца XX столетия и характеризующее состояние человеческого бытия в начале III тысячелетия.
В силу своего макросоциального планетарного формата, глобализационные процессы охватывают и влияют почти на все сферы социальной и общественно-политической реальности, включая и современную культуру, в частности современное искусство. В связи с этим, деятели современного искусства, возможно помимо своей воли, оказались вовлечёнными в напряжённый и динамичный процесс весьма неоднозначной и болезненной трансформации социально-культурного тела планеты. Почему болезненной? Думаем, что очевидным является факт демонстративного сопротивления глобализации как явлению, направленного на постепенную унификацию всего мира по единой «продвинутой» цивилизационной модели (стиранию специфических различий между народами, нивелировки культурного разнообразия и национальной идентичности и т. д.). Данное сопротивление находит своё экстремальное отражение в факторе терроризма как последнего аргумента контркультуры. Не ошибёмся если скажем, что трагические события 11 января 2001 года в США, явившимся кульминационной точкой универсальной террористической парадигмы (инфра-идеологии), обозначили новую точку отчёта в человеческой истории.
Таким образом, жизнь современного человека протекает в напряжённом поле травматического взаимодействия между глобализацией, незримо осуществляемой безличной корпоративной системой под абстрактным названием «мировое сообщество» и «интернациональным» терроризмом, стимулируемым «революционной» деятельностью маргинальных нонконформистских группировок. Важно добавить: террористическая активность носит исключительно инструментальный характер и является лишь одним из иррациональных языков/орудий Иного (неартикулированная линейным мышлением трансцендентальная энергетика Сакрального), к которым можно отнести также смертоносные биологические вирусы и разрушительные природные стихии (сигналы/возбуждения планетарного «логоса»).
Эзотерические источники утверждают, что как только человек замыкается в рамках собственного видового онтологического статуса, предавая забвению, высшие духовные принципы и отворачиваясь от Сакрального, последнее тут же начинает напоминать ему о себе посредством всевозможных потрясений: землетрясений, наводнений…вирусных эпидемий и … терроризма. Значит, логично предположить, что чем сильнее связь человека с тем, что больше него (с Сакральным), тем меньше естественных бедствий он на себя навлекает, ибо способен гармонично сосуществовать с окружающим живым пространством (как известно из современной физики, закрытые системы с роковой неизбежностью подвержены энтропии и угасанию и наоборот…).
Какое отношение ко всему этому имеет современное искусство? Самое прямое. Правда, оговорюсь — я имею ввиду несколько иное искусство, чем то, что уже обозначено как таковое в мировой системе координат. Иное искусство, по моему убеждению, должно «перехватить» инициативу у стихийных, планетарных и прочих космических катастроф и стать энергетическим средством прорыва в область сверхчеловеческого. Другими словами, оно должно распахнуть врата перед Сакральным, перед энергиями Иного, не дожидаясь, пока последнее само заявит о себе в самых нелицеприятных и экстремальных формах.
Выражаясь в геокультурной понятийной оптике, иное искусство способно стать контрапунктом глобализационной экспансии, т. е. радикализировать стратегию контркультуры. Смысл? Всё очень просто: глобализация как легитимная экспансия однополярного англосаксонского мира — это мировоззренческий кошмар, космологическое преступление против планетарного духа, реальная угроза всему Живому. Почему? Ответ станет ясным, если попытаться понять, в чем суть глобализации. А суть последней — в агрессивно-навязчивом экспорте постмодернизма в мир, распространении по всей планете гнойного ментального вируса под прикрытием внешне безупречных идеологических лозунгов (демократии, плюрализма, свободы…). Это приведение всех существующих в мире модусов мышления и духовных парадигм к единому общепланетарному интеллектуальному знаменателю — евроамериканской цивилизационной модели. А последняя, в свою очередь, есть квинтенсенция мировоззренческой парадигмы Нового времени, которая редуцировала всё многообразие духовных форм и традиционных гносеологических стратегий планеты к плоско-линейному рационализму, т. е. к самому спиритуально лимитированному уровню, захлопнувшего дверь перед Трансцендентным и абсолютизировавшему физический аспект Реальности. Это как раз и есть путь самоизоляции человечества в собственном видовом формате, логическим пределом которой является идея клонирования — количественного тиражирования себе подобных протоплазмических единиц.
Кроме этого, глобализация, концептуальным эквивалентом которого в геокультурном поле является постмодернизм — это виртуализация действительности, превращение живой ткани реальности в дискретную сумму дигитальных комбинаций; это некрофилический процесс создания мёртвого космоса умопомрачающих и онтологически неоправданных скоростей и максимальной отчуждённости человека от самого себя, от собственного внутреннего мира. Это богооставленный мир полуживых улыбающихся трупов, преуспевающих био-манекенов, армии блистательно разодетых, но забывших о своих корнях человекообразных големов-автоматов, легко управляемых суггестивными психотехнологиями и, в первую очередь, марионеточными СМИ и Интернетом. Одним словом, несмотря на рекламно-зрелищную крикливость и аудиовизуальную агрессивность, поддерживаемых бесконечными пиар-компаниями, глобализационно-постмодернистская вселенная — это скучная в силу своей предсказуемости сфера калькулированной ледяной ясности, скроенная по философским сценариям Галилея, Декарта и Канта, а в наши времена, приправленная уныло-рационалистическими и безвкусными специями Глюксмана, Хабермаса…
Актуальный человек отторгнут от себя и включён в эфемерный поток преходящих, а потому неадекватных аксиологических величин — так называемых «общечеловеческих ценностей», универсальность и легитимность которых непрерывно подтверждается масс-медийной обработкой общественного сознания. Таким образом, современный человек не принадлежит себе, а поэтому не обладает свободой для полноценной духовной реализации. А значит, он ни кто иной, как законопослушный винтик социума, по онтологическому статусу мало отличающийся от жалкого, «одетого» в грязные лохмотья раба, участвующего в сооружении древнеегипетских пирамид, несмотря на то, что может обладать, казалось-бы, незаурядным интеллектуальным потенциалом, разъезжать на дорогих машинах, одеваться по последнему крику моды, владеть огромными финансовыми средствами и т. д.
Одним словом, в силу социальной обусловленности и тотального масс-медийно-культурологического гипноза, современный человек не свободен в принципе. Выражаясь медицинским языком, он прочно подключен к социуму как к системе жизнеобеспечения, без которой уже не мыслит существования. Уже с самого раннего утра, не успев отойти от сна и прийти в себя, он тут же хватается за недочитанную газету, журнал, включает радио, телевизор, магнитофон или Интернет, выворачиваясь наружу и разбавляясь в океане количественной информации обо всём и ни о чём, — бескачественной анти-даосской пустоте социума.
Все эти изобретения цивилизации, подобно фантасмагорическим ужасным щупальцам, внедрены в его мозг и выкачивают всю его жизненную энергию, тем самым, уподобляя современное постмодернистское информационное общество ментальному вампиру, этакому планетарному графу Дракуле. В этом и заключается основная цель глобализационного Общества Потребления: увести человека от самого себя, от своей подлинности, украсть всё его свободное время (императивный лозунг современности: «время — деньги»), а значит, духовную свободу и всецело подчинить мёртвым программам прожорливого социума-вампира.
Таким образом, говоря о виртуализации современной жизни, я имею ввиду не виртуальную реальность новейших цифровых технологий, а исключение из человеческой жизни подлинности, экзистенциональной аутентичности, т. е. тех мерцающих величин, которые определяют сам принцип Живого. Современный человек, путешествуя по интернетовским сайтам, вживаясь в бесконечные телесериалы, викторины, ток-шоу, видео-клипы и купаясь в океане беспорядочной информации, проживает не свою жизнь, а жизнь вымышленных теле-кино-героев, эмоционально вовлекается в события не своей, а чужих виртуальных судеб, тем самым, упуская из виду ГЛАВНОЕ — собственную жизнь, дарованную Богом и персональное предназначение-миссию, вверенную человеку для необходимой реализации в этой конкретной земной жизни.
Можете ли вы представить себе ситуацию, когда у современного человека, вдруг, на неопределённое время отнимут все каналы подключения к социуму: газету, журнал, радио, телефон, телевизор и Интернет, ткнув его носом в его же собственную, внезапно обнажившуюся идентичность? Уверен, для него это будет равнозначно перекрытию кислорода. Поначалу ему покажется, что он сойдёт с ума от невыносимой скуки, от неожиданно навалившейся на него потусторонней тишины и неземной паузы. Но если он пересилит себя и не бросится тут же заполнять всяким ментальным мусором эту интенсивную пустоту, то его восприятию, возможно, откроется нечто глубочайше-таинственнейшее, что всегда остаётся невидимым, ускользает от внимания на фоне резких социальных шумов и нервозной суеты этого мира. Он останется наедине с самим собой, с тайной собственной судьбы, совершит прыжок в собственную подлинность, в состояние радикального Одиночества, которое, кстати, преднамеренно провоцируется в эзотерических сообществах как состояние инициации. Эта критическая точка травматического выхода из причинно-следственной паутины мирского бытия (вампирического социума) и включения в режим осознанной метафизической реализации. Состояние, находясь в котором человек становится восприимчивым к энергетическим посланиям из сферы Сакрального…

Искусство — дыхание живого

Вот здесь и высвечивается (возможная) функция искусства в эпоху глобализации. По моему мнению, именно современное искусство, переживающее критическую фазу постмодернистской самоисчерпанности, может стать средством освобождения человека от агрессии социума, от уничтожающего давления внешней информационной среды. Современное искусство находится в экзистенциональном тупике. И в этой кризисной постисторической точке заложен потрясающий шанс радикальной трансформации искусства в нечто гораздо более значимое, чем суетливое проведение международных политкорректных выставок, Биеннале, форумов, фестивалей и т.д.
Надо признать — Авангардистский Проект XX в., всегда имевший живой нон-конформистский характер и претендующий на революцию в области стратегии мышления и отношения к действительности, потерпел сокрушительное поражение от конформистской метаидеологии: станковые формы (живопись, графика, скульптура) превратились в предметы роскоши и девальвировались, инсталляция перешла в конформистский дизайн, перформанс органично перетёк в театр и шоу, фото и видео-арт в коммерческие видео-клипы и рекламу, а в целом, почти все авангардные формы, вместе взятые, мягко и дружно инкорпорировались в «психическое» телевидение, став активным средством актуального социокультурного гипноза. Онтологическая причина подобного поражения заключается в историческом факте разрыва человеческой культуры с Премордиальной (Изначальной) Традицией: в XV веке искусство, всегда бывшее оперативной частью комплексного метафизического Ритуала-Мистерии, порвало со сферой Сакрального и перешло в секулярный режим, инициировав своеобразную «гонку вооружений» в области художественной формы. То есть родилась «новая традиция» прогрессизма — традиция постоянного преодоления данности, положившая начало безудержной смене стилей и направлений. Суть этой «традиции» заключалась в идее новизны как императивного критерия авангардистского проекта, которая, по законам диалектики, неумолимо замещает «старое»: на смену традиционной циклической модели сакральной культуры приходит, основанная на рационализме, линейная концепция истории искусств с неоспоримым историческим вектором: прошлое — настоящее — будущее.
Такая стратегия, усиливаясь по мере приближения к нашему времени, достигла апогея в первой половине XX в. и потеряла свой энергетический ресурс к концу последнего. Потом — исчерпанность оригинальных идей, крушение принципа преодоление данности (крах идеи новизны), появление постмодернизма как завершающей фазы актуальной культурологии, провозгласившего, что история искусств завершена и будущее невозможно, так как невозможно ничего принципиально нового.
И вот здесь, внутри исторической паузы, между сменой космических циклов (переход от эпохи Рыб к эпохе Водолея), казалось бы, возникает лазейка, «щель между мирами», шанс преодоления рационалистической концепции линейной истории искусств, выход из «ужаса» исторического времени в нечто качественно иное… Но произошло совершенно обратное. Постмодернизм «отменив» саму возможность двигаться в будущее, ловко повернул вектор культурологического внимания назад в прошлое: художник получил право, не меняя своего онтологического (секулярного) статуса, использовать в качестве коллективной собственности неисчерпаемый исторический материал. Вместо побега из криминальной зоны исторического времени, человечество получило инфернальный импульс и погрузилось в контрпассионарную ситуацию искусственного затягивания исторической паузы: дохлое прозябанье в вязком болоте вымученного мировоззренческого кризиса. Так возникает импотентная культура ремиксов, вялого модификационного повтора уже давным давно отживших форм, судорожно «оживляемых» мощной энергетикой новейших цифровых технологий + истеричное выпячивание перверсивных тенденций современности: крайнего феминизма, гомосексуализма, политкорректной вседозволенности. Но это мёртвая культура. И эта мёртвая культура, лигитимизированная постмодернизмом, ныне, на волне глобализации, как гной растекается по всему миру. Эта и есть экспансия мёртвого пространства.
Я не думаю, что продвинутым художникам-пассионариям, тем более из культурных неевропейских контекстов есть смысл стремиться попасть в поле именно такой, наиболее популярной и наиболее низкочастотной ветви современной культуры. Да, раньше это было престижно — уехать «за бугор» и вписаться в западный арт-контекст с последующей более или менее удачной карьерой. Сейчас, после ситуации постмодернизма, взломавшей шовинизм евроцентристской культуры (базирующийся на «аксиоме» западная культура — прогресс, незападные культуры — варварство) и поставивший под серьёзное сомнение интеллектуальную состоятельность самой европейской цивилизации, прозападная ориентация неоправданна.
Кроме того, шанс появления совершенно иного искусства, экзистенционально куда более насыщенного и значимого, далеко не утерян. Надо сказать, что контуры такого искусства уже начинают постепенно проступать в отупляющем тумане актуальной действительности (как мне кажется, наиболее яркие примеры такого искусства можно встретить в сфере альтернативной музыки неевропейских народов).
Ясно одно, искусство возвращается к собственному магическому истоку (так как искусство происходит от магического ритуала, мистериального действа) и вскоре начнёт играть в жизни человека не декоративно-развлекательную, а магико-оперативную роль, помогая человеку освободиться от снотворной энергии социума и вступить на Путь духовной реализации. Такое искусство, во-первых, будет напрямую аппелировать к сознанию/подсознанию человека, создавая условия для его метафизического пробуждения, во-вторых, «другим концом» оно будет «коммуницировать» с Сакральным.
Как я уже косвенно заметил, человек проникает в собственную суть и прикасается к духовной свободе только при соотнесении себя с тем, что несоизмеримо больше него, с нечеловеческим масштабом, с безумной тайной неочевидного, которая охватывает небесную символику Судьбы и Провидения. Эта ноуменальная тайна непрерывно заявляет о себе посредством глубинных импульсов, исходящих из недр человеческой экзистенции. Другими словами, Иное непрерывно стучится в дверь персонального бытия. Вопрос в том, способен ли воспринять это конкретный человек (человечество) или нет. Если да, то имеет место адекватное соотношение между человеческим и Нечеловеческим (Абсолютно Иным), наличествует гармония, присущее традиционному обществу, где во главу угла был поставлен Трансцендентный Закон. Если нет, как в случае современного секулярного мира — пропорции бытия нарушаются, общество подвергается тотальной секуляризации и Сакральному приходится напоминать о себе посредством «непопулярных мер» — природных, биологических и социальных бедствий. И поэтому, сутевая задача искусства заключается в том, чтобы, посредством художественно-ритуального вызывания Трансцендентного (цель древней теургической практики), вернуть человека самому себе, к собственной самости, ибо именно трансцендентное составляет сутевую основу человека как многомерного «полифонического» существа, находящегося одновременно в нескольких психоментальных измерениях, но, прежде всего, укоренённого в собственном духовном центре.
А кроме того, задача искусства — вскрыть живой нерв Реальности, аннулировать иллюзорную очевидность окружающей действительности, сделать её прозрачной с целью раскрыть те глубинные метафизические пласты реальности, что игриво пульсируют за декоративной ширмой «плотного» физического мира. Одним словом, распахнуть врата перед Сакральным (осознать доминирующее присутствие последнего в каждодневной жизни).
Разумеется, на этом пути, искусство ждёт разрыв институциональных рамок, выход из дремучей маргинальности и творческий альянс с другими экстремальными и нелинейными видами человеческой деятельности: парапсихологией, биоэнергоинформатикой, экстрасенсорикой, синергетикой, «продвинутой» физикой, а также активное использование опыта традиционных спиритуальных практик (суфизма, дзен-буддизма, индуизма и пр.). То есть, как становится понятным, речь идёт уже не столько об искусстве, как мы привыкли его воспринимать сквозь призму современности, а о специфической творческой стратегии, носящий комплексный и синтетический характер, роль которой можно сопоставить с ролью, скажем, алхимии и других герметических наук в Средневековье. Функция художника (и куратора) в рамках этой стратегии будет заключаться в том, чтобы, грамотно используя новейшие суггестивные технологии, Интернет и арт-стратегии, аккумулировать и проводить в этот мир сверхрациональные потоки бытия, волны нелокальной энерго-информации, которые современный человек принимает за хаос и страшно боится, беспомощно пытаясь утрамбовать в артикулированную систему понятного. Речь идёт, таким образом, о коррекции нашего отношения к новейшим технологиям: мы должны относиться к ним не как к самодостаточной цели в себе, способной манипулировать нашим сознанием (эффект Франкенштейна), а только как к средству. Коммуникация художника и зрителя будет строится по модели духовный Учитель-ученик (это в лучшем случае, а в худшем — по модели психоаналитик-пациент). А «презентация творчества» (выставка, концерт…) будет походить не на суетливую и шумную пиар-компанию, как правило, собирающую случайную и эмоционально неустойчивую богемную публику, а на медитативный даршан (в индийской эзотерической традиции — безмолвная аудиенция у Учителя), на котором присутствуют только те индивиды, которые потенциально готовы к неординарному событию — Эпифании Трансцендентного….
Другими словами, основная цель такого, я бы сказал нон-актуального искусства — не столько производить материальные и духовные ценности, для последующего введения их в артикулированную инфраструктуру арт-рынка (где они послужили бы «культурной» пищей для коммерциализированного социума-вампира), сколько сознательно провоцировать радикальную ситуацию отключения человеческого сознания от ментальной «системы жизнеобеспечения» — щупалец современного мира. Речь идёт о ситуации, в которой возможен акт инициации — онтологический разрыв пространство-временного континуума, изъятие человека из актуальной действительности социо-гипнотического сна и переключение его внимания на тончайшие процессы его внутренней жизни, на спонтанный поток персонального откровения…
Радикальное Одиночество.
Тишина.
Пауза.

Встреча с тайной собственной Судьбы и жизненного Предназначения…


Автор: Теймур Даими

Источник: Kultura.Az